Чёрные Паруса
... - Две? - сказал хозяин, судорожно подскакивая, как пружинный. - Тысячи?? Метров???
- Что Вы, капитан... - физиономия лавочника приобрела профессионально-оскорбленный вид. - Каждый торговец знает, что мадам в эти дни требуется не менее ТРЁХ тысяч метров. - Отличного. Алого. Шелка. - Специально выписали из Зурбагана, сэр. Хозяин обиженно свернул губы трубочкой.
Торговец, несомненно, лукавил и брал на слабо. Всему побережью было прекрасно известно, что дела Грея давно катятся под откос и что средства капитана не позволяют ему устраивать Водную Феерию под полным такелажем. Злые языки шептались, что именно с этих Водных Феерий, обожаемых мадам Ассоль, и начался закат карьеры моряка-аристократа.
Чувствительная натура мадам требовала "праздника своими руками и каждый день" - и ежедневно капитану приходилось изобретать что-то новенькое для ублажения Обожаемой. Безудержно тратились деньги, срывались самые выгодные фрахты, падал авторитет - но ослепленный Грей не замечал ничего и впервые почувствовал беду только сейчас, уловив плохо скрытое презрение в словах лавочника. Да, впервые ему приходилось позорно торговаться, чтобы, как обычно, раз в полгода устроить Водную Феерию - шоу, при котором всё должно было происходить "как тогда", дабы напомнить Обожаемой тот самый счастливый день.
- Но в этот раз пусть все будет немного не так - Ассоль застенчиво потупила взгляд - можно, милый?
- Я, как всегда, прилягу на берегу и сделаю вид, что сплю. А ты, как обычно, незаметно подплывешь на "Секрете", сойдешь на берег, разыщешь меня и наденешь на палец золотое колечко с бриллиантом...
- ... Но не только ты... - тут ее голос отчего-то пресекся.
Кроме тебя пусть поплывет еще Волк Ларсен на своем "Призраке"... Вы стартуете одновременно... И кто приплывет первым, тот и наденет мне колечко... колечко на пальчик... а Лонгрен пусть будет дома... а я захвачу с собой кораблик... - тут ее язык замолотил совсем уже какую-то чушь, но Грей этого не замечал, стоя, словно парализованный.
Вот оно... Да, капитан обращал внимание, что с некоторых пор Ассоль бывает странно оживленной, если ей случится увидеть на горизонте черные паруса "Призрака". Многие покупались на брутальную романтику "черных парусов" и на слухи о сказочном Волчьем богатстве, но ведь не она же?... Не она?... Мозг отказывался верить.
- Ты, конечно же, успеешь раньше? - снова дошел до него не слишком уверенный голос - Это же просто игра. Но так будет интересней, правда?
..."Волк Ларсен"... Грей почему-то все-таки ждал этого имени, хотя особенных причин для ожиданий у него не было. Ну, разве что на днях в таверне Волк обмолвился, что ищет на судно прачку. Волк Ларсен... Благосостояние и морская карьера этого капитана развивались столь же стремительно и неуклонно, как закатывалась звезда Грея. Ларсен, известный ранее только в узком кругу и поначалу промышлявший нелегальным отстрелом котиков, вдруг стал стремительно богатеть. Как следует законопатив свою посудину, он занялся перевозками нефти и мазута. Жестокий, беспринципный и жадный, Волк держал свою команду в железном кулаке и экономил на всем, даже на такелаже. Именно поэтому его "Призрак" ходил под черными парусами - грязными от въевшихся нефтепродуктов, а те, кто попадал на борт этого судна, начинали в очень скором времени сильно уповать на Бога и его милость.
Грей не любил Бога и у него не было чувства, что "Бог любит его", как пытались убеждать бесчисленные портовые проповедники. Когда капитан в редкие минуты своей жизни размышлял о Боге, то в мозгу почему-то всплывал смутный образ белобрысого мальчишки, сидящего на стуле перед каким-то цветным экраном. Мальчишка был вертляв, суетлив и поминутно долбил пальцами по находящемуся чуть ниже предмету. У Грея не было ощущения, что мальчишка любит его. Просто его, Грея, судьба когда-то была сиюминутным интересом мальчишки. Когда-то, в какой-то момент тому просто было интересно "развить" его - дать богатство, уважение окружающих, красиво и счастливо женить. А вот теперь мальчишка потерял к нему интерес и взялся "развивать" Волка Ларсена.
Грей не любил равнодушного и недалекого Бога. Он, если не понимал умом, то чувствовал сердцем, что его, Грея, собственный потенциал гораздо выше. Он знал, что мог бы реализоваться лучше и мощнее, нежели ему предначертано каким-то среднего ума Всевышним. Проблема была лишь в том, что некто, решивший взять на себя заботу о его судьбе, властью своей непреодолимой силы неуклонно "развивал" его в соответствии со своими планами, блокировал все попытки отклонения от предначертанного курса и упорно тащил по нужной колее.
Капитан "Секрета" хорошо знал это состояние странной беспомощности. Подобное нередко случалось при игре в карты, в которой он считался мастером. Иной раз фатальное невезение могло преследовать днями подряд. Не помогало ни умение, ни даже хорошая карта на руках, - неожиданные и совершенно невероятные расклады приносили выигрыш кому-то ещё, словно на стороне другого стояла судьба с одной ей ведомой целью - любым способом обеспечить противнику выигрыш.
В такие моменты Грей начинал "ломать фишку" - нарочно делать абсурдные ходы, пасовать на сулящих стопроцентный успех розыгрышах и сбрасывать в снос козырного туза. Это иногда помогало. Через некоторое время ему чудилось нечто вроде раздраженного троекратного щелканья каких-то клавиш и произнесенного незнакомым голосом странного слова "глюк" - после чего игра, бывало, налаживалась.
Пути недалекого Господа, считающего себя умником, были сейчас для Грея вполне исповедимы. Ассоль придется "отдать". При большом стечении народа, под фанфары разжиревшего на греевских щедрых гонорарах Циммера - отдать заранее определенному победителю "честного состязания". Достаточно просто выйти на старт и первым до финиша уже не добраться - ведь Волку позарез нужна "репутация".
....Был белый утренний час; в огромном лесу стоял тонкий пар, полный странных видений. Туман еще не рассеялся; в нем гасли очертания огромного корабля, медленно повертывающегося к устью реки. Его паруса ожили, воздушный напор усилился и вылился по реям в легкие алые формы. Легко набирая ход, корабль быстро заскользил по речной глади вниз по реке, к морю - прочь от Каперны. Спустя час, оставив далеко позади точку старта, Грей в последний раз бросил взгляд за корму. Где-то далеко на живописной лужайке приподнялась на локте Ассоль, изумленно глядя, как в розовой дымке восхода навсегда тает уже еле заметное глазу алое пятнышко. С норд-оста неотвратимо и стремительно налетала черная туча парусов "Призрака" - и между лопатками женщины внезапно пробежал нехороший холодок.
Свежело. Капитан с удовольствием подставил лицо ветру, не обращая внимания на едва различаемые мозгом быстрые троекратные щелканья.
- Забыл сохраниться! - в этом далёком непонятном вопле слышалось больше горечи и отчаяния, чем было сейчас в его, Грея, сердце - и это почему-то радовало. Слегка повернув голову, он встретил любящий, полный теплоты и понимания взгляд многолетнего верного слуги и друга - матроса Летики.
- В Гей-Гью, капитан? - внезапно странно оживившись, поинтересовался Летика.
- В Гей-Гью - подумав, ответил Грей.
- В Гей-Гью.
Комментарии